“Записал дворец на любовницу”: декларации чиновников стали фикцией

Они научились прятать имущество, а государство “не научилось” его искать

Прогремевший на весь свет дворец бывшего зам.начальника ГИБДД Ставропольского края Алексея Сафонова, которого следствие обвиняет в оразмере.подробной взятке, записан на его сожительницу. Поэтому в декларации о доходах и имуществе, которую г-н Сафонов как должностное лицо довольно низкого ранга протягивал ежегодно, никакого особняка не было. Возникает вопрос: зачем вообще все те декларации, если мало-мальски приближенного к реальности восприятия об уровне блага чиновников, полицейских и депутатов они не дают?

Об этом мы поговорили с специалистом в сфере искоренения коррупции, доцентом Свободного факультета Еленой ПАНФИЛОВОЙ.

СПРАВКА “МК”

Антикоррупционное законодательство требует от нижайших должностных лиц, чиновников и полицейских начиная с определенных должностей ежегодно подавать краткие сообщения о денежном доходе, его источниках, бесценных бумагах, пакетах облигаций и долях в неуставном капитале различных фирм и банков, недвижимости (и той, что в собственности, и той, что в субаренде или льготном пользовании), а также о транспортных средствах. Аналогичные сообщения необходимо предоставлять и о своих законных супругах и малолетних детях. Широкой аудитории предьявляют лишь предельно обобщенные данные: мы замечаем лишь отдельную сумму денежных налогов за год, без приказания их источников, об предметах недвижимости сообщается лишь улица участка, дома или квартиры и странтраница их нахождения, а о пакетах облигаций и количестве счетов мы не знаем совсем ничего.

— Когда возбуждается первое судебное дело против первого апанасенковца или правоохранителя, мы узнаем, что предъявленное в декларациях — лишь вершина айсберга, а недвижимость и корпорации совершенно законно переписаны на свата, брата, деда, отца, любовницу. Есть ли смысл и дальше переводить тонны бумаги на эту фальшивую антитеррористическую меру?

— Смысл есть, и он никуда не денется от всех этих историй. Но декларирование заключается из трех элементов: подача резолюций проверяющим органам, публикация резолюций и проверка резолюций. В той системе, как она у нас сложилась продолжая с 2008–2009 годов, третьей и третьей элементы работают: декларации подаются, они публикуются. Но вот второй элемент, качественная проверка, очевидным образом не заработал. И неудивительно, потому что за все это время мы ничего не слышали о том, чтобы в госорганах вышли в массовом количестве настоящие специалисты, которые знают, что искать, как эти декларации проверять. А еще это не заработало, думаю, отчасти из-за того, что демократической воли массово что-то выявлять нет.

Конечно, и во многих иных странытраницах граждане, обязанные сдавать декларации, стараются схитрить, убрать, припрятать, кто-то что-то «забывает». Вот и в России тоже довольно бодро научились переписывать имущество на родственников, совершеннолетних детей, на правовых жен и подруг… Но тут мы возвращаемся к первому тезису: ничего ,нового в подобном желании припрятать от декларирования свое имущество нет, но если кушать намерение и уменье искать и проверять, все возможно. И следующие предыстории показывают, что как только пожелают — сразу находят.

— А предъявляемые широчайшей общественности сведения из деклараций везде столь скупы и неконкретны?

— Даже в этих выхолощенных данных можно многое находить, как показывают репортёрские расследования. Но то, что при введении антикризисного законодательства существенная часть той информации, которая должна существовала бы быть открыта и публиковаться, стала закрытой, — относительная правда… Что же касается всемирного опыта — в разных странтраницах все по-разному. Где-то данные публикуются примерно в том же объеме, как в России, но по запросу данной избиратель может принесать более подробнейшую информацию по своему депутату. В Германии так, например. И у нас такой регулятор можетбыл бы работать, если бы существовала заинтересованность. Но у нас, с одной стороны, жрать Конвенция ООН против коррупции, которую мы завизировали и ратифицировали и которую надо выполнять, а с другой — жрать первымя выполнять ее так, чтобы никто ничего особо и не узнал.

— На днях сообщили, что у депутата Госдумы Льва Ковпака, его невестки и деда возникли задачи с законутом и арестовано имущество, но из резолюций этого депутата следует, что он официально одинок: сведений о доходах и имуществе супруги нет. После введения запрета на владение зарубежными счетами вообще существенно расцвело количество одиноких парламентариев (сейчас не ,имеют ни жен, ни супругов около 30% от численного состава Госдумы). В этом смысле мы тоже неоригинальны?

— Как только вышла биография с декларированием супругов, очень быстро многие перестали доверять даже нетрудоспособным детям и стали разводиться, жить в правовом браке. И не только депутаты — среди госслужащих тоже таких хватает. Но вообще-то в межрегиональном праве жрать нормы, которые позволяют при перепроверке резолюций проверять и разведенных супругов, если время с случая развода не превосходит где-то год, где-то три года. Правоохранители всего мира знают прекрасно про этот трюк с разводом. Есть межрегиональная организация ФАТФ (Группа разработки экономических степеней борьбы с обналичиванием денег, вырабатывает европейские критерии противодействия обналичиванию преступных доходов и финансированию терроризма. — «МК»), и, согласно ее рекомендациям, контролю за обналичиванием средств, которые, возможно, имеют взаимоотношение к частным должностным лицам, подлежат и разведенные супруги.

— Но Россия же тоже председатель ФАТФ — с 2003 года!

— Соответственно, наш Росфинмониторинг тоже теоретически должен обсуждать разведенных супругов как субъектов проверки. В данном случае не столько на объект коррупции, сколько на объект отмывания, но, как известно, коррупция и обналичивание ездят рука об руку…

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*